Может ли машина проявлять общий интеллект?
Алан Тьюринг сократил проблему определения интеллекта до простого вопроса о разговоре. Он предполагает, что: если машина может ответить на любой заданный ей вопрос, используя те же слова, что и обычный человек, то мы можем назвать эту машину интеллектуальной. Современная версия его экспериментального проекта будет использовать онлайн-чат чат , где один из участников - реальный человек, а один из участников - компьютерная программа. Программа проходит проверку, если никто не может сказать, кто из двух участников - человек.
"Мышление является функцией бессмертной души человека. Бог дал бессмертную душу каждому мужчине и каждой женщине, но не животным и машинам. Потому ни одно животное или машина не может мыслить"
Если это так, то даже если машина воспроизведет все внутренние устройства разумного существа, она не сможет достичь истинного интеллекта без души. Однако Тьюринг утверждает, что ошибка такого аргумента заключается в том, что даже если «всемогущая сущность» существует (божество или нечто иное), нет ничего сложного в том, чтобы заключить душу в иную емкость, например, в сложный человекоподобный мозг или эквивалентную машину. Ученый также говорил, что создание достаточно сложной машины для размещения души ничем не отличалось бы от рождения ребенка, то есть создания очередного индивидуума для того, чтобы «всемогущий» имплантировал в него душу.
"Мы хотели бы верить, что человек определенным тонким образом превосходит все остальные творения"
Тьюринг считает этот аргумент крайне слабым, поскольку он основан на наших опасениях уступить другим мыслящим существам. Этот страх реализуется в фильмах о «Терминаторе» с системой искусственного интеллекта SkyNet, которая решает уничтожить людей после активации. Поскольку SkyNet представляет собой «бестелесный» ум в суперкомпьютере, он использует терминаторов, чтобы добиться своей цели. Роботы из этого фильма воплощают страх, который порожден вышеупомянутым философским возражением, и показывают, что только потому, что мы чего-то боимся, это не лишено почвы. Согласно Тьюрингу, математические пределы логики и вычислений могут существенно ограничить интеллект вычислительных машин. Он утверждает, что «есть ряд результатов математической логики, которые можно использовать, чтобы показать, что полномочия дискретных машин существенно ограничены», в частности, ссылаясь на теорему Геделя.
"Люди формируют свое представление о том, что такое машина и что она вообще может, основываясь на собственных наблюдениях" Одинакова ли природа человеческого и искусственного интеллекта? Является ли в своей основе человеческий мозг компьютером?
В «Аргументе в пользу различных отклонений» Тьюринг предоставляет список человеческих черт, которыми искусственный интеллект, возможно, никогда не будет обладать. В списке: доброта, любовь, чувство юмора или способность делать что-то действительно новое.
"Интеллект - главное, что определяет человека как существо.
Все, что предлагает цивилизация, - продукт интеллектуальной деятельности человека"
Я не вижу существенной разницы между тем, как действует мозг земляного червя, и тем, как работает компьютер. На мой взгляд, эволюция предполагает, что может не быть качественного различия между мозгом земляного червя и человека. Из этого следует, что компьютер, в принципе, может копировать человеческий интеллект или даже превзойти его. Оказаться разумнее своих предшественников вполне реально. В процессе эволюции мы превзошли по интеллекту человекообразных обезьян, а Эйнштейн оказался умнее своих родителей.
Если компьютеры продолжат подчиняться закону Мура и удваивать быстродействие и объем памяти каждые восемнадцать месяцев, в итоге получится, что в какой-то момент ближайшего столетия они превзойдут человека по интеллектуальным способностям. Когда искусственный интеллект превзойдет человеческий в создании искусственного интеллекта, то есть сможет рекурсивно совершенствовать себя без помощи человека, мы можем стать свидетелями интеллектуального взрыва, который приведет к появлению машин, чье превосходство которых над нами в интеллектуальном смысле будет больше, чем наше – над улитками. Когда это произойдет, придется озаботиться, чтобы цели компьютеров не расходились с нашими целями. Есть искушение отмахнуться от образа высокоинтеллектуальных машин как плода воображения писателей-фантастов, но это будет ошибкой – и, в принципе, нашей самой худшей ошибкой в жизни.
По мере того как достижения в этих областях выходят за пределы лабораторий и становятся экономически выгодными технологиями, возникает круг благоразумия, при котором даже небольшие усовершенствования приносят значительные суммы денег, что стимулирует все новые и новые вложения в научные разработки. Сейчас широко признано, что исследования в области искусственного интеллекта демонстрируют устойчивый прогресс и что их влияние на общество соответственно увеличивается. Потенциальная выгода огромна; мы даже не можем представить, какие достижения нас ждут впереди, если наши умственные способности получат подкрепление в виде средств, предоставляемых разработчиками искусственного интеллекта. Появляется возможность покончить с эпидемиями и нищетой. Но в силу огромного потенциала искусственного интеллекта важно исследовать, как наилучшим способом воспользоваться преимуществами и избежать возможных подводных камней. Успех в создании искусственного интеллекта станет величайшим событием в истории человечества. К сожалению, он может оказаться и последним, если мы не научимся избегать рисков.
"Представим себе другую возможность: вы копируете свой мозг на диск и устанавливаете этот диск в компьютер. Сможет ли компьютер думать и чувствовать, как человек? Если да, то кем будет этот человек - вами или кем-то другим?"
Юваль Ной Харари в 2016 году выпустил свою книгу "Sapiens. Краткая история человечества". В ней поднимаются настолько фундаментальные вопросы для человека и человечества в целом, что книга сразу стала безумно популярной. Автор проводит читателя через всю историю человечества, а конце поднимает вопрос о том, что может быть дальше. Каким образом человек может изменить себя, изменяя законы природы.
Третий способ изменять законы природы — создание небиологических существ. Самый известный пример — компьютерные программы и вирусы с их самостоятельной эволюцией.
Так называемое генетическое программирование является одним из самых модных направлений в сфере компьютерных наук. Оно разрабатывает методы, моделирующие генетическую эволюцию. Многие программисты мечтают создать обучаемую программу, которая сможет учиться и развиваться независимо от своего создателя. В этом случае программист выступает в роли primum mobile, главной движущей силы, но его творения смогут эволюционировать в таких направлениях, каких ни сам автор, ни кто-либо другой из людей предвидеть не могут.
"Любовь - вот рецепт, как вырастить искусственный интеллект"
Любовь — вот рецепт, как вырастить человеческий интеллект, человеческий набор навыков и человеческую способность мыслить. Чтобы заставить машины мыслить, нам придется отдать им нашу любовь. Это будет больше похоже на детский сад, чем на высокотехнологичную лабораторию. Нам придется позволить машинам исследовать все самим, делать странные вещи, а не просто действовать согласно нашим пожеланиям. Им придется быть не смирными, а дикими, действовать по собственной воле. Вызовом для нас окажется необходимость любить дикие мыслящие машины. Нам придется отойти от наших представлений о них и об искусственной жизни, поскольку когда что-то становится живым, а следовательно, способным к самовоспроизводству и изменению, оно перестает быть искусственным. Когда оно мыслит самостоятельно, оно уже не машина, а мыслящее существо. Оно будет нелогичным, обладающим интуицией и благими намерениями. Мы будет дивиться тому, как оно стало таким. Пока не поймем, что оно создано по нашему образу.
Тор Норретрандерс
История западной философии содержит богатую коллекцию литературы, которая восходит к временам древних философов, на такие темы, как человеческая природа, душа и разум.
Произведения о природе сознания были найдены в трудах Аристотеля. Работы Рене Декарта в начале современной эпохи, однако, поставили в центр внимания предмет сознания и его связь с разумом и телом. Для Декарта он утверждал, что разум — это нефизическая субстанция, отличная от тела. Он также не верил, что существуют бессознательные психические состояния (Descartes, 2008). Известно также, что Г. У. Лейбниц верил в нематериальную природу психических «субстанций», которые он называл «монадами». Более того, он пытался различать восприятие и апперцепцию, то есть внешнее сознание и самосознание (Gennaro, 1999).
Теории сознания были сформулированы и направлены на то, чтобы уловить сложную природу предметного сознания. Однако исследования показывают, что не все теории сознания говорят о чем-то конкретном. Они различаются по своему существу, но также и в своих теоретических целях. Самое большое разделение большинства рассматриваемых теорий находится между двумя основными категориями: метафизическими теориями, которые направлены на локализацию сознания в общей онтологической схеме реальности, и более конкретными теориями, которые направлены на то, чтобы предложить в какой-то мере детальности природу, роль и особенности сознания.
Общие метафизические теории, как правило, предлагают ответы на «сознательную» (в противоположность «мыслительной») часть «психофизиологической проблемы». Постановка этой проблемы также восходит к Декарту (Skirry, 2016): «как эти две субстанции с совершенно разной природой могут вызывать причинно-следственное взаимодействие, чтобы дать человеку способность к добровольным телесным движениям и ощущениям?».
Метафизические теории пытаются ответить на вопрос о том, каков онтологический статус сознания по отношению к миру физических реальностей. Попытки ответить на эти вопросы привели к формулировкам теорий сознания дуалистами и физикалистами.
Сторонники дуалистических теорий придерживаются мнения, что мир состоит из двух фундаментальных сущностей, таких как разум и материя. С психологической точки зрения, это мнение утверждает, что разум и тело функционируют раздельно, без какой-либо формы обмена. Дуалистические теории рассматривают, по крайней мере, некоторые аспекты сознания как выходящие за рамки физического. Это, в свою очередь, породило более конкретные теории из дуалистической школы, каждая из которых объясняет конкретные формы мыслей в дуалистической школе в отношении проблемы сознания. Дальнейшие конкретные области включают в себя субстанциональный дуализм, панпсихизм и т. д.
Усилия, направленные на решение проблемы сознания, очевидно, породили массив теорий, каждая из которых пыталась уловить определенную специфику. Поэтому такие теории сталкиваются с дилеммой предоставления ответов на «трудную проблему сознания».
«Трудная проблема сознания» - это проблема (Васильев, 2009) объяснения того, каким образом какая-либо физическая система способна порождать субъективный опыт. Данная проблема может быть сформулирована различными способами и включает в себя два важнейших вопроса:
Эти же вопросы можно отнести к искусственным разумным конструкциям, предварив его вопросом о принципиальной возможности существования подобных конструкций.
Для всех них истина аргументации в пользу дуалистических и других анти-физикалистких теорий сознания, которые направлены на обоснование анти-физикалистких выводов об онтологии сознания, выводится из очевидных пределов нашей способности в полной мере понимать качественные аспекты сознательных переживаний через физическое описание мозговых процессов от третьих лиц (Jackson, 1982).
В отличие от дуализма монизм утверждает, что существует только одна фундаментальная субстанция. Существует монизм идеалистический (существует только ментальное), монизм нейтральный (существует единственная фундаментальная субстанция, не являющаяся ни ментальной, ни физической) и натуралистический (материалистический).
Натуралистический монизм предполагает, что единственной существующей реальностью является та, которая описывается современной естественной наукой. Другими словами, современная наука описывает мир полным и исчерпывающим способом. Существует несколько разных подходов к решению проблемы сознания в рамках этой общей установки.
Монистическая теория разума, часто называемая физикализмом, утверждает, что разум не отделен от тела, что психические состояния — это физические состояния. Большинство современных философов разума являются физикалистами того или иного типа, а физикализм, по крайней мере в принципе, допускает возможность сильного ИИ
На первый взгляд может показаться, что в свете применения теорий сознания к искусственному интеллекту имеет смысл рассматривать только теории, относящиеся к натуралистическому монизму, однако не все философы, считают, что этот так.
В контексте «искусственного сознания» следует рассмотреть так называемый «дуализм свойств» Дэвида Чалмерса (Chalmers, 1996).
Согласно картезианскому дуализму, существует два вида субстанций: материальная субстанция, которая находится в пространстве и времени, и психическая субстанция, чья характеристика есть мысль. Таким образом, каждый человек состоит из этих двух субстанций — материи и разума, которые совершенно различны в своем роде и могут существовать независимо друг от друга. Но как эти две субстанции взаимодействуют? Декарт указывает на так называемую шишковидную железу и взаимодействующих с ней «животных духов», которые являются посредниками между телом и разумом. Таким образом, мы остаемся со строго физическим объяснением значительной части умственной деятельности в сильно дуалистической концепции разума.
Чтобы избежать этой проблемы, дуализм свойств утверждает (Salazar, et al., 2019), что ментальность следует понимать с точки зрения свойств, а не с точки зрения вещей: вместо того, чтобы сказать, что есть определенные виды вещей, которые являются разумом, мы говорим, что иметь разум — значит обладать определенными свойствами. Свойства — это свойства вещей; свойства приписываются веществам, которыми ими обладают. Таким образом, в соответствии с дуализмом свойств существуют различные виды свойств, которые относятся к единственному виду вещества, материальному веществу: есть физические свойства, такие как обладание определенным цветом или формой, и есть психические свойства, такие как обладание определенными убеждениями, желаниями и восприятиями.
Дуализм свойств противопоставляется дуализму субстанций, поскольку он утверждает только один вид субстанций, но противопоставляется и онтологическим монистическим взглядам, таким как материализм или идеализм, согласно которым все, что существует (в том числе и свойства), представляет собой одно и то же. Обычно дуализм свойств выдвигается как альтернатива редуктивному физикализму (см. «Типовая теория идентичности») — взгляду, согласно которому все свойства в мире, по крайней мере, в принципе, могут быть сведены к физическим свойствам или отождествлены с ними. Вероятно, самым известным аргументом в пользу дуализма собственности является «аргумент знания», выдвинутый Фрэнком Джексоном (Jackson, 1982). Этот аргумент включает воображаемый пример Мэри, блестящего нейробиолога, которая была воспитана в черно-белой комнате. Она знает все, что нужно знать о физических фактах, связанных со зрением, но она никогда не видела красного цвета (или любого другого цвета, если уж на то пошло). Однажды Мэри выходит из черно-белой комнаты и видит красный помидор. Джексон утверждает, что Мэри узнает что-то новое, увидев красный помидор — она узнает, как выглядит красный. Поэтому, чтобы узнать о мире, нужно нечто большее, чем просто физические факты, и в мире есть больше свойств, чем просто физические свойства.
Дуализм свойств в более требовательном смысле (иногда называемый эмерджентизмом), утверждает, что есть два вида свойств, физические и ментальные, и что ментальные свойства — это нечто большее, чем физические свойства. Это, в свою очередь, можно понять, по крайней мере, двумя способами. Во-первых, быть «сверх и выше» может означать, что психические свойства обладают самостоятельными причинно-следственными свойствами и несут ответственность за последствия в физическом мире. Это известно как «нисходящая причинно-следственная связь». В этом смысле дуалист такого рода должен верить, что, скажем, психическое свойство иметь желание выпить — это то, что на самом деле заставляет вас встать и подойти к холодильнику, в отличие от некоторого материального свойства вашего мозга, являющегося причиной, как, например, активация некоторых групп нейронов. Во-вторых, быть чем-то «сверх и выше» должно означать отрицание сверхъестественного. Другими словами, для того чтобы ментальные свойства были по-настоящему независимы от физических свойств, они должны быть способны изменяться независимо от своих физических оснований. Таким образом, дуалист, отрицающий супервентность, должен согласиться с возможностью того, что два человека могут находиться в разных психических состояниях, например, один может испытывать боль, а другой — нет, имея при этом одни и те же состояния мозга.
Целесообразно кратко рассмотреть следующие теории сознания, которые, как будет показано ниже, наиболее тесно связаны с разработками в области искусственного интеллекта:
В «типовой теории идентичности» (Philosophy Index, 2020) разума считается, что состояния и процессы разума идентичны состояниям и процессам мозга. Типовая теория идентичности, или типовой физикализм — это теория о том, что деятельность мозга и соответствующие ментальные процессы являются типологически идентичными.
Термин тип в данной версии теории тождественности предназначен для обозначения разницы между типом и токеном, в котором тип является категорией, а токен — экземпляром члена этой категории. Например, фраза «больше, и больше, и больше» содержит два типа слов (типы – «больше» и «и») и пять токенов (три токена типа «больше» и два токены типа «и»).
Токен-идентичность отличается от типовой идентичности тем, что отношения между физическим и ментальным событием более специфичны для данного события. Специфический токен физического события в мозге соответствует специфическому токену психической деятельности. Теория токен-идентичности в более широком смысле гласит, что психические и физические процессы, как правило, относятся к одному и тому же. Токен-физикализм, по сути, является тем же самым, что и дуализм свойств, который утверждает, что психические свойства мозга (ментальные токены) соответствуют физическим свойствам мозга (физические токены) — оба они аналогичны друг другу и относятся к одному и тому же физическому объекту, но отличаются онтологически тем, что ментальные процессы имеют иное качество, чем их физические аналоги.
Логический бихевиоризм есть (Прист, 2000) теория о том, что быть в ментальном состоянии означает быть в бихевиоральном состоянии. Мышление, надежда, восприятие, воспоминание и так далее — всё это должно пониматься либо как поведение, либо как обладание сложной диспозицией или склонностью к поведению. Сознание не является чем-то иным, помимо поведения, где под «поведением» подразумевают доступное общему наблюдению телесное поведение. Подобное сведение ментального к поведенческому логические бихевиористы отстаивают в качестве лингвистического тезиса — тезиса о том, как возможно употреблять в нашем языке психологические понятия типа «образ», «восприятие», «мысль», «память». И это, согласно логическим бихевиористам, возможно потому, что любое предложение (или набор предложений) о сознаниях может быть без изменения значения переведено в любое предложение (или набор предложений) относительно доступного общему наблюдению поведения. В этом суть логического бихевиоризма. До тех пор, пока наша психологическая терминология не станет обозначать внешнее поведение, она не будет обладать значением.
Логические бихевиористы различаются между собой по вопросу, почему это должно быть так. Некоторые полагают, что мы не сможем определять, истинны или ложны психологические утверждения, если одновременно они не будут и утверждениями о поведении. Другие же придерживаются мнения, что психологические понятия не играли бы роли в нашем общем языке, если бы не существовало общедоступных критериев для их употребления. Все логические бихевиористы согласны в том, что, если наш психологический язык не будет описывать поведение, он вообще будет не о чём.
Теория интегрированной информации (ТИИ) предлагает объяснение природы и источника сознания. Первоначально предложенная Джулио Тонони (Tononi, 2004; Fallon, 2020) в 2004 году, она утверждает, что сознание идентично определённому виду информации, представление которой требует физической, а не просто функциональной интеграции, и которая может быть измерена математически в соответствии с ϕ-метрикой.
Согласно ТИИ, сознание требует группировки элементов внутри системы, которые имеют физическую причинно-следственную силу друг с другом. Это, в свою очередь, подразумевает, что только реентерабельная архитектура, состоящая из циклов обратной связи, будь то нейронная или вычислительная, будет реализовывать сознание. Такие объединения имеют значение не только для внешних наблюдателей, но и для самих себя. Это представляет собой интегрированную информацию. Из различных объединений внутри системы, обладающих такой причинно-следственной силой, одна будет обладать такой силой в максимальной степени. Этот локальный максимум интегрированной информации идентичен сознанию.
ТИИ стремится, среди прочего, не только претендовать на существование шкалы сложности сознания, но и обеспечить теоретический подход к точной количественной оценке полноты переживаний для любой сознательной системы. Для этого требуется вычислить максимальное количество интегрированной информации в системе. ТИИ называет это значение ϕ-метрикой системы, которое может быть выражено численно, по крайней мере, в принципе.
Φ - это количество причинно-следственной информации, которое может быть интегрировано самым слабым информационным звеном подмножества элементов. Комплекс — это подмножество элементов с φ>0, которое не является частью подмножества более высоких ϕ. Теория также утверждает, что качество сознания определяется информационными связями между элементами комплекса, которые обусловлены значениями эффективной информации между ними. Наконец, каждый конкретный сознательный опыт определяется, в любой выбранный момент времени, значениями переменных, опосредующих информационные взаимодействия между элементами комплекса.
Дэниел Деннет (Dennett D., 1991) утверждает, что наше современное понимание сознания находится под неоправданным влиянием идей Рене Декарта. Чтобы показать почему, он начинает с описания ϕ-иллюзии. В этом эксперименте последовательно вспыхивают два разных цветных источника света, с угловым разделением в несколько градусов на уровне глаз. Если интервал между вспышками меньше секунды или около того, то первый вспыхивающий источник, кажется, перемещается в положение второго. Более того, кажется, что источник меняет цвет по мере перемещения по полю зрения. Зеленый источник, кажется, становится красным по мере того, как он переходит в положение красного источник. Деннет спрашивает, как мы можем видеть, как источник меняет цвет, прежде чем появится второй источник.
В соответствии с моделью, существует множество сенсорных входов от определенного события, а также различные интерпретации этих входов. Сенсорные входы поступают в мозг и интерпретируются в разное время, поэтому данное событие может привести к последовательности разветвлений, представляющей собой эквивалент множественных набросков истории. Как только каждая дискриминирующая функция выполнена, она становится доступной для формирования поведения. Как и ряд других теорий, «модель множественных набросков» понимает, что на сознательное переживание требуется время, так что восприятия не мгновенно возникают в сознании во всем своем богатстве.